Стася Зонова  
     Стихи от Змейки

 Акросонет

***

Я сплю, пока подмигивают числа,
И время утекает, как вода.
Луну кляну, и шлю смешные письма
Кому-то в никуда…

И жизнь моя бумажный голубок,
И ветер мне привычнее дорог.

***
Пусть в Англию сошлют… Подул попутный ветер,
Вот скалы и причал. Корабль у берегов.
Неужто драматург опять мне ставит сети?
Не верю. Но я принц, и к пакостям готов.

Отправился корабль. Потворствуя волне,
Распалась  дней моих сомнительная связь.
И ветер шкуру рвет у ветра в вышине,
Где звезды ловят кайф, до колики смеясь.

Мне б в Англию скорей… У бледных берегов
Надует мне норд-ост удачу или горе.
Сужается петля. Я свой среди врагов,
И жизнь моя смешна, как нежность в Эльсиноре.

Акростих


Разброд…
Аккорд…
Движением руки
Уйми свечу нахальную в ночи – 
Грусти, молчи…
А я? А мотыльки?

Акростих

Видите ли?
О нет, не вижу…
Верите ли?
А как иначе…
Летняя моль над шубой плачет,
Уличный кот поет в Париже.
Целую ночь почти что даром
Коркой луны душа кормилась.
Если б ты стал моим кошмаром,
Развеселилась б.


***

Перепутав тьму и свет,
Солью сдабривая чай,
То ли прав, а то ли нет,
То ль ошибся невзначай.

Бедным нам, среди могил
Недо-мыслей, недо-дел
Бог часы остановил,
Бить поклоны повелел.

Но поддерживает шаг
В вязком иле недо-слов
Чьей-то музыки душа,
Чьей-то нежности тепло.

В перспективе дней и лет,
Разломав судьбы сарай,
Одинокий силуэт
Отгрызет у неба край.

ПЕСНЯ

Клон ты мой любимый,
Клон ты мой прекрасный,
Что стоишь, родимый,
Грустный и ненастный?

Враг тебя обидел,
Псих тебя измучил,
Гад возненавидел
Гнусный и ползучий.

Клон ты мой душевный,
Кто ж тебя застукал,
Больно дал по шее,
Выгнал из гестбука?

Страшная расплата - 
Хрупкий мой, ранимый!
Ты ж мне ближе брата,
Мой неповторимый…


Что-то такое автопортретное

Когда нависнет поздний час косматым брюхом
Над темной комнатой, где пыльно и тепло,
Эфирный треск ловлю, слегка вращая ухом,
Чтоб строчку выхватить из каши полуслов.

И, некурящая, дым сумерек вдыхаю,
Почти непьющая – хмель ночи пригублю,
И без тебя я не… но тут я умолкаю,
Шекспира вот читаю и терплю.

И снова будни, черт возьми, а крыть их нечем,
Пиджак «для офиса» моих заждался плеч,
И с хной иранскою войдут в противоречье
И кроткий облик мой и ласковая речь. 


*** 

Поздно, а может, рано…
Радуга из кармана,
Облачко из-под крана, -
Это такая карма.

В окнах осколки света,
В картах – судьба поэта,
Дама из-под валета, - 
Карма такая это.



***

Луну с халвой смешай в коктейле
(Лягушек выпусти на волю),
Добавь щепотку серной соли
(Синдром вчерашнего похмелья),
Отмытый с мылом старый веник
И свежий номер прошлогодний
Журнала моды преисподней,
Златой браслет из медных денег,
Табачно-томный майский вечер,
Невинно-страстный шепот розы -
Свари в котле суровой прозы…
…И хрен знает что из этого получится.


***

Осень сгорела, остались от осени угли,
Угли да искры, где листья еще не потухли.
Искорки, падая, чертят дуги и вихри,
Кружатся искры на углях, пока не утихнут.
Угли остывшие тлеют, искры играют,
Сыплются листья, и, вспыхнув, свеча догорает.
Сыплются звезды вослед с обезумевшей выси…
На черном асфальте светятся красные листья.


Акростих

Сплетение
Кармических канатов
Или
Тонких
Ажурных
Льнущих паутинкой
Едва заметных
Цепких лепестков?


Тропаревский экспромт №2

От проспекта - на балкон
Оседающая сажа,
Вниз – растрепанный уклон
Тропаревского пейзажа;

За углом, на сквозняке,
С кротким ликом хулигана
В красно-белом пиджаке
Михаил стоит Архангел.*

Я не льну к тебе, не лгу
Голубком ли, Эвридикой,
Гаснет жизнь моя во льду
Белокаменной гвоздикой.

Только шаг и два смешка
От Расина до Шекспира,
На ладони у шута
Безутешная клепсидра.

Вниз по капельке вода
Точит камень, точит камень.
Я тебе отвечу: да.
Не сейчас. Не здесь. Не с нами.

***
* Церковь Михаила Архангела в Тропареве. XVII в.


*** 

Влаги лепет и вьюги вопли,
Грусть от горечи оградим:
Впереди меня – берег вольный,
Позади меня – мирный дым.
Осень стелется рыжей гривой,
Словно мышь стерегущий лев…
Антология снов дождливых,
Ропот ветра в сырой листве.


Скитоподражание

В полуоблике судьбы – без судьбы,
В полуоблаке молвы – без молвы,
Полушепотом травы – без воды,
Полустерстостью тропы – где рабы;

Легким бликом свежий лак – на ногтях,
Нежной змейкой полустон – на устах,
Полумесяц без креста – на дворе,
Мушка глупая жива – в янтаре.

На подмостках пустоты бытия
Выступаешь нынче ты, а не я, -
Мне бы корочку субботы догрызть
В канцелярской резервации крыс.

Не таверна, не трактир, не корчма,
Где хозяйка сводит гордых с ума, -
Просто клетчатый узор на тахте,
Да невнятный разговор в темноте.


***

Не обессудь. Луна в крови. Сквозь пальцы
Стекает ритм. Звезда горит, как смерть.
Слепой судьбы непробиваем панцирь.
Не разрубить. Не выдрать. Не успеть…

Свисти-свисти, змея. Уж я-то знаю,
Чем платит плоть за нежность нелюбви.
Прости, Господь, столь хрупкое созданье,
Сибирской язвы путь благослови!

Не умолкай. Свисти, крылатый аспид.
Свернись клубком. Не хочешь? Ну, наплюй.
Луна и кровь. И смертный холод счастья.
Не обессудь. Пойми, прости. Люблю…


Акростих

Струится душ весенних слов
Во имя ультрафиолета,
Едва был вытянут улов
Тяжелых рыбок пред-рассвета;
И на ладони держит дева
Картежный обморок любви.
О, несъедобная кора
Необитаемого древа!
Летящий шелест
Ах, лови! в аккордах ра
Йского 
Напева.

Песенка
Исчерпан снег и тает век,
Дождливый змей ползет на брег,
А шмель жевал, а волк жужжал,
А кто-то череп откопал;
И где-то сыр, а где-то бор,
А в чаще бродит Кыркыгор,
Хмелеет кельт, дуреет кхмер,
А кто-то врет как сивый мер.


*** (Корсару)

Нежным взглядом 
Отвечая на упрек,
Обрываю у ромашки
Лепесток.

Не пои меня ты ядом,
Не пои.
Ведь и так его в избытке
У змеи.

Я тебя изящной лентой 
Обовью.
Ты внимай мне, словно роза
Соловью.

Но до смерти не зажалю, -
Бог с тобой!
Я тебя благословляю
На разбой.

P.S.
Извиваясь - извивайся,  
Гибче хвост;  
 
Изменяясь - изменяйся,  
Шкурку сбрось;  
 
Кротость, искренность и жалость -  
Три в одном,  
 
А уж если надо жалить -  
Жаль с умом. 

***
 
Песенка Паучка 

Взгляни направо - вон, двурог  
Плывет по небу месяц,  
Брось башмачок свой за порог -  
Откуда скачет вестник?  
 
Горбат и строен, юн и стар,  
Двуликий пьяный Янус,  
Он самый трезвый из гусар,  
И девок водит за нос.  
 
Колечко брось, и воск топи  
Хоть в рАкушке, хоть в чашке,  
Водой святою не кропи  
Чердачных чебурашек,  
 
В кофейной гуще шамбала  
Завертится, как пламя,  
Да не гляди на зеркала -  
Больны они не нами,  
 
Пусть белка желуди грызет,  
Одной лишь ей известно,  
Кому здесь больше повезет:  
Вдове или невесте,  
 
Покуда ловит паучок  
Летучие обеды,  
Брось за ворота башмачок,  
Поднимет рыцарь бледный,  
 
Но вряд ли он свое лицо  
Когда-нибудь откроет,  
Откуда, с чьей руки кольцо  
Окрашенное кровью?  
 
Взгляни налево - бел как мел  
Плывет печальный месяц,  
И ставлю точку я в пробел,  
И торг здесь неуместен.  
 
 

***

Ох и странно вьется твоя стезя, -  
Точно проволочка в борще,  
И назад нельзя, и вперед нельзя,  
Все туманно, да и вообще...  
 
Нынче утром встал ты не с той ноги,  
Наизнанку надел сапог,  
От тебя бегут по воде круги,  
От меня - утюг наутек...  
 
Ах, зачем, зачем ты мне слал слезу,  
Запечатанную в конверт?  
Видишь, ангел кажет тебе козу,  
В точку зренья свою упэрт.  
 
Почему и что, для чего и как, -  
Ухватить злой смысл нелегко,  
Но гляди-ка, - тронулся в путь чердак, -  
Ставьте ведра под молоко! 
 
 
*** (Корсару)

Давайте сыграем в жмурки,  
Вы - хенна, а я - морковь,  
Моя чуть багрова шкурка,  
А Ваша рыжа, как кровь.  
Вам будет не сложно, право,  
Мои распознать шаги...  
На ручке моей на правой  
Сапог с левой ноги.  
 
***(Никите)

Вы помните, Никита,  
Как с Вами на Фонтанке  
Стояли мы, накрыты  
Большой консервной банкой?!  
Как пахло маринадом  
Под крепкой прочной крышкою...  
Сказали Вы "не надо",  
Иль это мне послышалось?  
Сплошные многоточия,  
И Штраусы из Вены...  
Утюг мой на цепочечке  
На шею я надену;  
Ах, чашу не допить ли мне?  
Ехидны порождение  
Из зеркала копытится...  
..Игра на поражение?  
 

***

Если мы пишем ночью,  
Письма дневные в клочья,  
Снова итог похерен,  
(Дань колдовской химере)  
Ночь настает внезапно,  
Падает диск на запад,  
Все мы во власти Гидры,  
Тем и закончим игры, -  
Пожранные со смаком  
Ею и братцем-раком;  
Плаваем - кость легка! -  
В луже... из молока. 
 

****
    «Если ж ты сошёл с чего-то, значит - есть с чего сходить…»
            Скит  

      «На хвосте станцует кобра перед дудочкой иога…»
            КАРР

      «Мы стоим на перекрестке, разведенные мостами…»
            В. Батхен

Gляшет кобра… слово чести, на журчащей Годавери,
Брошу я тебе перчатку, мимо едучи в ландо,
Я надеюсь, что воздастся нам когда-нибудь по вере,
Вечно мы да не пребудем в ожидании Годо.

У меня цветы да рифмы, у тебя пески да руны,
Если скажет Скит про рифы, я смолчу про полынью,
Я любовь держу как лютню, нежно рву ногтями струны,
И леплю из нот пельмени в форме «сигмы» или «ню».

Я лечу к тебе с приветом, в виде Фета или ферта,
Только ты не отвечаешь, вечно занят телефон,
Ах ты, Фита-Маргарита, плащ из фирменного ветра,
В голове гудят фаготы, в пальцах вянет анемон.

Ты стучишь копытцем об пол и дырявишь рогом  небо,
На груди чесночной долькой лунный камень весь в крови,
Я прошу совсем немного: квас, укроп и корку хлеба,
И того, что мы, французы, называем eau-de-vie.

У меня сапог на правой, у тебя утюг на левой,
Кто-то гордо носит шляпу (в смысле, съел слона удав),
Поменяй мне цент на талер, а динар на горстку левов,
И пойдем с тобою купим отглагольный сникерс «Дав».

Помело слегка намылим, а потом присыплем мелом,
Два сучка к нему прицепим, - вот троллейбус и готов,
Буквы блеют как бараны, черным бисером на белом,
И на сем я заключаю сказ про бешеных коров.


Венок сонетов


1.
…А рифмами плачу я за любовь, -
Неважно, что дыра в моем кармане,
Зато уж плюну в очи, а не в бровь!
(Прости сие лихое восклицанье).

Любезно мне плетение словес –
Фанатик изощренных упражнений,
Я знаю, что в меня вселился бес,
Толкающий на путь самосожженья.

Безумная… Что другу я скажу?
Но музыка… но формы… но аккорды…
Жестокой музе честно я служу,
У змейки ведь податливая хорда.

И вот стихи - осколочки салюта…
Сомнительная, все ж таки, валюта.

2.
Сомнительная, все ж таки, валюта, - 
Ошметки слов, обрывки полуфраз.
Трещал мороз… Горели звезды люто…
Но это все, пожалуй, не про нас.

Про нас – метро, и слякоть под ногами,
И будний день, и праздная толпа,
Ползущая с трудом между лотками, -
Гигантский палец, давящий клопа.

Но я люблю ложь глянцевых журналов,
Дешевых книг смешную пестроту,
Я потолкусь еще у трех вокзалов,
Дорожный грипп цепляя на лету.

И в сумку кинув репу-лук-морковь,
Постылую свою прощу ли кровь?

3. 
Постылую свою прощу ли кровь,
За то, что неразборчива, ревнива…
Пойди, любимый, кофе приготовь,
Но ты спешишь, а мне с утра лениво,

И лучше уж валяться в темноте,
Чем ласково швырять в тебя ботинком.
Будь я Сезанн, писала б на холсте
Картину: слон, влезающий в бутылку,

И вид слона в бутылке изнутри:
Зеленый фон, чуть радужным заляпан, -
Но все-таки был прав Экзюпери,
Народ посмотрит – это, скажет, шляпа.

Уже десятый час…? Да что ж я сплю-то,
Изнеженный потомок Абсолюта.

4.
Изнеженный потомок Абсолюта,
Привыкла никому не доверять,
Душа моя капризнейшая лютня,
Расстроить очень просто, - но играть…

Так странно мы с тобою повстречались,
В никем не установленном году,
И я с тех пор, как лодка на причале,
И плыть нельзя, и не на берегу,

Но вновь меня тревожит голос моря,
И хочется мне парус заиметь…
Нет, я добьюсь. Возьму тебя измором,
Покинем опостылевшую твердь.

Итак, мы начинаем: я и ты
Движение по жилам пустоты.

5.
Движение по жилам пустоты
Похоже на растущий столбик ртути,
Под мышкой у богини красоты,
Подверженной космической простуде.

Да, каюсь, образ сей витиеват, -
В павлиньих перьях помните ворону?..
Но в этом строй сонета виноват,
А бедный автор следует канону.

И вынужден, увы, среди червей,
Букашек, мух и прочих гад ползучих
Откармливать свой тощий ямб-хорей, -
Но вот луна проклюнулась сквозь тучи,

И сырный дух – зубам ведь нужен кальций! –
Уводит в ночь поэтов и скитальцев.

6.
Уводит в ночь поэтов и скитальцев
Ветвящийся как бронхи, Млечный путь,
И шмель жужжит над свечкою в бокальце
Иллюзию любви приняв за суть.

В саду, где бродят призраки и тени,
В стране, где ни кола и ни двора,
Смолой слегка заляпаны ступени,
И просит чья-то шея топора,
 
Но полночь как сверканье палантира,
И плесень на крыльце как белый глаз, -
Единственные, блин, ориентиры,
Для тех, кому и компас не указ.

И хочется сбежать, - хотя б в кусты! -
От сладкой, но мучительной мечты.

7. 
От сладкой, но мучительной мечты,
От мыслей непристойных и нечистых,
А то – из-под венца, из-под фаты,
Себе клянясь в своем же бескорыстьи,

Ах, только бы нам в пробке не застрять,
Так просто по столице не проедешь,
Да мелочь бы еще не растерять
Пока в маршрутку с жутким скрипом лезешь,

Полцарства за коня! – Хотя на что
Сдалась мне та, другая половина,
Деление на ноль или на сто,
В остатке всё одно – речная тина,

И гладит по лицу нас йог непальский,
Таящий яд под кончиками пальцев.

8. 
Таящий яд под кончиками пальцев,
С портрета смотрит некий кардинал,
Быть может, вышивает он на пяльцах,
А может, у кларисс крадет коралл,

Да что нам до того иезуита,
Когда бы только не был так похож
Сей взгляд – смешенье льда и динамита,
На профиль твой, отточенный как нож,

На пляшущий зрачок ракообразный,
И сетку – на ладони – паутин,
Твой ум не устоит перед соблазном
Кривых прямолинейных гильотин,

Им возражать – что об стену горох.
Змее привычны козни и подвох.

9.
Змее привычны козни и подвох,
Подкоп, коварство, вирусы, интриги,
Пожалуй, этот стиль не так уж плох,
-	Не хуже, чем держать в кармане фиги,

Изюм, орехи, сливы, курагу,
И прочие полезные продукты,
Мы ужин отдаем всегда врагу,
Себе ж на завтрак копим сухофрукты,

Петрушку же засушим на обед,
Ивашкой можно с другом поделиться,
(Я в сущности, такой пишу здесь бред,
Зато без дураков, как говорится);

Что делать? Наша суть – без дна и меры –
Метания меж былью и химерой.

10.
Метания меж былью и химерой, -
То суть наикратчайший путь в астрал;
Ведь вера наша – это яти, еры,
      Нам азбука – что Марксу капитал,

Что ванна – Архимеду, плод – Ньютону,
Иль, скажем, белый гриб для грибника,
У снов и яви разные законы,
Была бы только формула кратка,

Чтоб слишком не запутаться в событьях,
Накрученных на стержне кочерыг
Капустных, и чтоб всяких ненасытных
Поменьше было б гусениц-барыг,

А бабочка и так не чует ног –
Ее не устрашит крылатый бог.

11.
Ее не устрашит крылатый бог,
Сорока не склюет или ворона,
Баланс подпишет, выведет итог
Какой-нибудь Уран ей или Хронос,

Потом прогладит вечности утюг,
И где-нибудь, столетий на изломе,
Найдет ей место некий скромный друг
Природы у себя в фотоальбоме.

Так, пару раз встряхнув калейдоскоп,
Себя мы сами в зеркале не сможем
Узнать, ну разве что – печать на лоб,
Иль наглый рог прорвется через кожу,

И ждет уже противник за барьером,
Йоркширским обернувшийся терьером.

12.
Йоркширским обернувшийся терьером,
Дантес, Мартынов, - всё решает грим.
Дурным ты заразил меня примером,
Спасибо, что не чем-нибудь другим,

Для нас теперь развесистая клюква
Товар, пожалуй, самый ходовой,
И пусть моя изогнутая буква
Квартал обходит, как городовой,

Гоняя из гостиных хулиганов,
Свиней и кабанов из кабаков,
Из дворницких – червей и прочих гадов,
Как учит нас писатель Кабаков;

Пусть только Карабас отбросит плеть,
Когда настанет час творить и петь.

13. 
Когда настанет час творить и петь,
Нас всех измучит умопомраченье,
И кровь зальет ин-кварто или десть, -
Жестокое спартанское ученье,

Что ж, бледным, - загорать через дуршлаг,
Чтоб выкрасить верлибр в цвета томата?!
А можно и закуклиться в шеллак,
И стать одной длиннющею ферматой,

Одним сплошным пронзительным гудком
Заблудшего в пустыне паровоза,
Иль просто быть беспечным мотыльком,
Личинкой в теплой полости навоза, 

Проклюнуться, весну вокруг узреть,
И шкурку сбросив, радостно сгореть.

14. 
И шкурку сбросив, радостно сгореть, -
К чему чешуекрылым плоть иная,
Чем эта фантастическая сеть,
Где байты лишь, резвяся и играя,

В ладони проливаются дождем,
(Для хакеров, - так золотым, наверно),
Но мы еще немного подождем
Со взломом виртуального инферно,

Мы вроде не Даная и не Зевс,
Не лебедь с Ледой, или гидра с вепрем,
Не три сестры из гущи кротких земств,
А разве что больные стихо-лепрой,

Хоть музыка не мать нам, а свекровь…
…А рифмами плачу я за любовь.
 

15. (акро)

…А рифмами плачу я за любовь –
Сомнительная, все ж таки, валюта,
Постылую свою прощу ли кровь,
Изнеженный потомок Абсолюта?

Движение по жилам пустоты
Уводит в ночь поэтов и скитальцев
От сладкой, но мучительной мечты,
Таящей яд под кончиками пальцев.

Змее привычны козни и подвох,
Метания меж былью и химерой,
Ее не устрашит крылатый бог,
Йоркширским обернувшийся терьером,

Когда настанет час творить и петь,
И шкурку сбросив, радостно сгореть.

Письмо автору

В журнал

На страницу Скитальца

В гостиную клуба