 Россия.Голодная, безумная, больная Страна интеллигентов и воров. Зачем тебе любовь моя, не знаю, Но есть же у тебя моя любовь! Пусть не дано мне бредить о Париже, Венеции не петь в моей мечте... Лишь засыпаю я - Россию вижу: Голодные глаза ничьих детей, Ладони искривленные старушек, И плач собаки, потерявшей кров, И ложе, на котором правят душу Страны святых, поэтов и воров. Крутой коктейль из слабости и силы, пусть дух в плену - но разум без оков, Ты и в аду божественно творила Страна друзей, любимых и врагов. Страна моя. И проклята, и свята. Блеск куполов и вечный зуд колен. Страна. Мы были счастливы когда-то. Храни нас бог в эпоху перемен! ***....Как в сиянии лунной ночи - непонятно, смешно, нежданно. Пусть над «и» мы не ставили точек, и про нас не напишут романа, и поэмы, и даже сказки - будет пьеса для балагана! Надевайте артисты маски! Выворачивай люд карманы! Подходите! Мы гасим свечи! Предусмотрена здесь заранее неизбежность случайной встречи с неизбежностью расставания И осколки разбитых судеб В витраже заиграют цельном. Только грустно немного будет, когда занавес скроет сцену. И отмоет Пьеро свою пудру до румянца зари рассветной и хрустально-трезвое утро под наркозом любви, незаметно, словно скальпелем старые раны вскроет правдой дневного света. Мы с тобою из балагана! Нам с тобой наплевать на это! Наши слезы почти без соли, наши клятвы с усмешкой схожи. Мы твердим несерьезные роли, нам бубенчики нимбов дороже. Не судите заблудшие души! Шутовство все честней и строже, и так долго и верно дружит слишком громкая фраза с ложью... ***.«Нет ничего, - ты скажешь, - кроме нас. И бесполезно нам стучаться в двери, чуть приоткрытые в небесной сфере, там лишь сквозняк трубит как божий глас». Ни прежде, ни в дальнейшем, ни сейчас... Но что-то, все же, дышит звездной ночью Тебе в лицо. И вереницы строчек на чистом небе различает глаз - они поют, колдуют и пророчат. И что-то шепчет нежный ветерок (В нем запах слез, в нем легкий привкус соли), Когда, уставший от тоски и боли, Ты говоришь себе: я одинок. Нет ничего... Но кто тебя ведет Когда уже совсем не видно цели, На сердце саван, и судьбой расстрелян твой лучший стих, твой самый яркий взлет - откуда, все же, силы в хрупком теле? ***.Нежный трепет ноздрей ловит запах запекшийся крови. Кровь чужая пьянит, как наркотик, даруя экстаз. вечный голод и ярость в зверином полуночном зове гасит бога в душе, снова дьяволу сватая нас. Уж рожденье прыжка предрекают звенящие нервы и шершавый язык свою жажду диктует клыкам, чтобы к шее врага мог прижаться последним и первым. Кровь в ушах, как орган. Это реквием сердца по нам. Мы умрем до того, как взовьемся в прыжке, нападая. Мы умрем до того, как чужого объявим врагом. Слышишь, плачет луна, словно волчья голодная стая. Слышишь, волк и собака ее утешают вдвоем? Мы, вернувшись домой, не увидим своих отражений в тишине и покое холодных и чистых зеркал. Мы пройдем по земле, не лаская ее своей тенью. Помнишь, бывший мой брат, чужой крови и вкус и биенье, Помнишь, как Человек твое тело в тот миг покидал? ***.Не троньте же его, пусть он лежит, тяжелый крест со ржавыми гвоздями. Зачем вам эта ноша, боль и стыд? Призвание, отвергнутое вами другое воплощение найдет. ...Чье сердце отфильтрует мир от грязи, Кто - гений, обыватель, идиот, Весь мир людской в единой ипостаси - нас снова всех полюбит и спасет? Городскому
парку.Опустится небо в ладошки земли, а воздух и сух и морозен. Как тонкие спицы желтеют вдали тела молодые сосен. Убитого леса последний внук В плену городских строений. Ты носишь в себе его сердца стук И стон неоплаканной тени. К тебе мы приходим, порой, словно в храм: с молитвой, в смятении судеб. И ты лечишь души, прощая нам, что мы не звери, а люди. ***.«Ты меня не приручал, ты ничем мне не обязан» Дань несбывшимся ночам Отдаю легко и сразу С милосердьем палача. Ты меня не приручал. Я вольна как это море, Что крошится о причал В брызги тысячи историй И в единую печаль. Ты меня не приручал... Просто, вечер мир окутал небом ярким, как парча. Просто, ожиданье чуда было в сбивчивых речах Просто, ветер нас венчал Ароматом трав и зноем. Тихо таял, как свеча, призрак, споривший со мною... Он ушел, осталась фраза: «Ты ничем мне не обязан». ***.И вот уже лежим в одной постели. Плывут гравюры лунные по стенам. Открыты окна. Слышен тихий шелест И звон в ушах стихает постепенно. И что же? Я сама того хотела. Но почему сейчас так одиноко, так странно все? Твое чужое тело И эта ночь, и звезды в сотах окон? Поверь мне, я давно уже большая. Я вижу яд за гранями стакана - взгляни на свет. Мы встретим день, решая, как выйти нам из этого обмана. Но тянет плечи каменною ношей Воспоминанья ласковее шелка. Уйду я тихо, чтоб не потревожить - ты редко спишь, ты спишь всегда недолго. ***.Солнце сжигает глаза. Лавой течет под колеса. Мир, как виденье Помпеи маячит вдали. Нет отворота назад. Ветер, врываясь, приносит запах горячей резины и мокрой земли. Я не хочу в этот ад! Я не ходу продолжений... Просто свернуть уже негде и некуда встать - вот и лечу наугад. И тополиные тени тонкими пальцами мир помогают листать. Лучше идти не спеша. Лучше укрыться от зноя в синей аллее из детских наивных чудес. Верить, любить, утешать... Но, как палач, предо мною вздутая вена шоссе до границы небес. ***.Ты не суди. Ведь ты не шел ее дорогой. Тяжелый камень первым бросить не спеши. Ты присмотрись - и, может быть, увидишь бога в пустых глазницах рано высохшей души. Ты промолчи - так боль раскаянья сильнее. Ни от тюрьмы, ни от сумы не открестясь - Ты не суди. Ведь ты не падал вместе с нею в чужую грязь. Жестокий рок сейчас играет не с тобою. Ты на коне - и тем бессмысленно гордясь, уж не следишь за каменистою тропою, где под ногами только глупость ложь и грязь. В непогрешимости сомнения отринув, гримасой уст лаская слово «никогда», ты не заметишь, как тебе прицелит в спину твоя беда. Так не суди, покуда держит ногу стремя. И в грозный час, когда не будешь чист и свят, в жестокий час, когда тебя покинет время - тебя простят. ***.Уплыть бы, паруса наполнив сном в седую ночь. Плыть, огибая звезды, и никогда не сожалеть о том, что превозмочь и переделать поздно. И исключить случайную вину, к своим грехам не добавляя лени. Уплыть, не сознавая, что вернусь как ритм стиха в проклятье повторений. За росчерком звезды желанье -прочь, а мысли -в путь... И с лунною улыбкой нас золотым приливом манит ночь чтоб помянуть усопшую ошибку. ***.Ложь не спасет, а правда не докажет. Притворной нежностью сочится полумрак. Не торопись! Поверь мне, слишком важен из сказки в быль один короткий шаг. Из ночи в день. Пусть мудрость нам поможет порогом боли ограничивать в рассвет, чтоб, сняв с души лохмотья старой кожи, подставить солнцу плоть грядущих лет. А Ангел слов молчаньем студит раны, что расцветают в битвах истины и лжи, и он придет, как лекарь, долгожданный - лишь помолчи. Подумай. Не спеши. ***.Ты его слишком долго ждала, Долго фото не убирала. Идол письменного стола обтекаемостью овала утешал и хранил от сна, уверял тебя, что не забудет. Как в те дни, когда ты жила. До крапленой колоды судеб. Ты его слишком долго ждала. Тридцать лет. И хватило силы! Ты ребенка ему родила и бесслезно одна растила, В такт движенья седых планет в его дом не звала разлуку и в раскладе ушедших лет не винила чужую руку. Ты его слишком долго ждала. И обрывки надежды сшивала. Без наркоза, тупая игла - лекарь мудрости запоздалой. Ты ждала. Вдохновенная мать, идеал романтичных историй... Он явился к тебе умирать. На два месяца. В радость и в горе. ***.Она пришла и села на кровать. Не женщина, не муза, не мечта - бессонница. И стала предъявлять мне старые забытые счета. И целый рой навязчивых идей меня опять терзал со всех сторон. Она была бесплотна, словно тень. Страшна, как смерть. Прекрасно, словно сон. ***.Грешна я, а не грешен кто ж? Я слишком дорого платила и за измены и за ложь, как в страшном сне, когда идешь, теряя слезы ,кровь и силы. В том сне сплелись и стон и бред, и кровь от страха в жилах стыла. Так долго, словно много лет, я шла. Но снег засыпал след и путь обратно я забыла. Где грани истины и лжи? Где их расплывчатые тени? Мы больше платим, чем грешим, и стон измученной души несем на плаху искуплений. ***.Прощай! Легко и невесомо, как взлет стрижей над нашим домом, как шелест свежести по кронам от зноя тусклых сладких лип - я попрощаюсь и исчезну и только мастер неизвестный дождем напишет на зеленом последний приглушенный всхлип. Пусть я прощаюсь ненадолго, и нитью солнечного шелка я буду рифмой, как иголкой фрагменты памяти сшивать, и буду мерить это платье, и поминать стихов заклятье... Я попрощаюсь, но что толку? Ведь я вернусь сюда опять. ***.Уходят дни, храня в контексте снов стекляшки лжи в оправе медной были - те дни, когда мы вместе находили синонимы к понятию «любовь». Следы прибоем слизаны с песка, ресницы веток - в небе цвета стали... расставшись, в одиночестве искали антонимы к понятию «тоска». Угасла радость на моих руках - и стынет мир в ее прощальном стоне. Закрыть глаза? Но слишком жжет ладони И, как струна, разорвана строка... ***....И вновь иду, в огнях вечерних улиц сжигая нерожденные слова. Расстались мы. Нет, просто разминулись! И сумрака густеет синева; и, ложные предвестники успеха, мерцают звезды в лунной пелене; и, словно пульс, шаги считает эхо, дорогу в сон прокладывая мне. И листья, как с увядших крыльев - перья, роняет лето на моем пути... В последний миг застыну перед дверью, сжимая ключ, не зная как войти. Там тишина из слов, что не сказала, выводит одиночество в зенит, окутав мир пуховым одеялом - лишь телефон, как колокол звенит. Щелчок замка - и сердце всхлипнет скрипкой. Порог - оргАном вторит пустота... И новый шаг продуманной ошибкой меня ведет обратно, в листопад. Чтоб снова, безнадежно и устало, как видео, прокручивать назад, страницы жизни, что, порвав, сжигала - ведь рукописи- помнишь? - не горят... ***.Уходит лето. Высветлены в золото Прически увядающих берез. Прощай, мой стриж! Здесь будет царство холода. Ты улетай. Ты можешь. Ты подрос. Ты жить учился, ошибался смолоду, ко мне однажды залетел в окно... Сегодня память надвое расколота: недавно было - или же давно? Лети, мой друг. Мы ж остаемся пленными своей судьбы, что не добра, не зла. И наша жизнь за каменными стенами не стоит взмаха твоего крыла. |